«Каждому воздается по заслугам. Или о моем прошлом»

chto-takoe-gorech-razocharovaniy-neponimanie-predatelstvo

chto-takoe-gorech-razocharovaniy-neponimanie-predatelstvoНаверное, я в прошлой жизни сделала что-то ужасное! Видимо балагурила и не так себя вела. Убивала, насиловала и совершала, видимо, самые страшные грехи. Ну и, когда предстала перед Всевышним, он долго хмурил брови. Потому, что с тем, что я творила, не то, что бы в ад не попадешь, но и ни в какую самую страшную небесную тюрьму не возьмут! И вот я стояла перед судом Господним, а мой Ангел-хранитель, который должен был меня оберегать, но видимо был примерно таким же, как и я, уже не знал, что хорошего вспомнить, что бы бросить на чашу весов, на которой было мелом начертано «Хорошие поступки». Он уже всё перебрал, вспоминая такие мелочи, что даже я их не помнила, и чаша постепенно, по миллиметру приближалась к тому, что бы меня хотя бы в ад отправить. И вот оно – равенство. Равенство чаш. И осталось вспомнить либо два абсолютно крохотных хороших поступка, либо один большой хороший. И Ангел, хлопнув себя крылом по лбу, вспомнил,

наверное, какого-нибудь котенка, которого я подбрал(а) зимой, не дав ему замерзнуть. И этот поступок, как сгусток чего-то сладкого, упал на чашу весов с хорошими поступками, и она медленно поползла вниз. Да, в прошлой жизни я была двоечником, или двоечницей. Меня не могли, вот так, запросто, отправить даже в ад! Даже для этой не столь приятной командировки на определенный срок, Ангелу приходилось доказывать, вспоминать, буквально по крупицам собирать моё хорошее, совершенное за прошлую жизнь. Я отбывала свой срок в страшном аду. Я видела клокочущее, брызгающее в разные стороны кровью, сердце. Сердце, с обрезанными сосудами. Оно сокращалось, выблевывая сгустки крови на шпалы, которые не были ни к чему прикреплены. Шпалы находились в подвешенном состоянии. Словно лестница в никуда. Без поручней. «Твоя душа должна дойти до сердца любым путем. Не сорвавшись вниз». Любым путем! Каким любым, когда путь один – только вперед! И это было самое страшное! Я знала, что, только дойдя до сердца, я начну понимать, что значит любовь. Шпалы были липкими. Я часто срывалась, подскольнувшись на сгустках крови, и зависала над пропастью. Пропасть была бездной. Без начала и конца. Черная, страшная, и… наверное, это не страх, а безумие. Мне приходилось прилагать много усилий, что бы подтянувшись на невидимых руках, я могла взобраться назад, передохнуть и продолжить путь. Сердце сокращалось всегда. И всегда выбрасывало липкие сгустки крови. Они летели на шпалы, на меня. Вокруг жутко пахло. Пахло кровью, пОтом и… страхом. Страх тоже имеет свой запах. Он пахнет затхлостью. И смертью. Сердце было огромным, с человеческий рост и еще оно было совсем рядом — протяни руку и вот оно, у твоих ног. Но сколько бы я не ползла, крича от ужаса, сколько бы, не перепрыгивала со шпалы на шпалу, подскальзываясь на очередном сгустке крови, сколько бы не перешагивала, я ни на йоту, ни на сантиметр, ни на миллиметр не могла приблизиться к нему. Это была вечность. Страшная, пугающая безызвестностью и ужасающая тем, что внизу — такая же вечность и бесконечность. Однажды это закончилось. И я опять стояла перед судом. Измотанная, уставшая, молящая пощады. Я знала, что теперь мне предстоит отрабатывать свои грехи на Земле. Это тот же ад, только больше запахов, больше ощущений, больше боли. Больше, потому, что у меня будут пять органов чувств, И еще одно — шестое, самое главное чувство — любовь. А это — больше чем все пять чувств. Это — адская смесь всего, что может быть. Это и горе и счастье, и слёзы и смех. Это адово колесо, которое мне предстояло раскрутить. Только так, по мнению суда, я могла отработать свою карму. Для начала мне показали мою предыдущую жизнь, потом — тот ад, в котором я долгое время была, потом мое рождение. Затем на быструю прокрутку поставили фильм-жизнь, и после показали мои похороны. Перед рождением, пальцем провели над верхней губой, оставив вмятину – стерли память. Мне предстояло жить заново. Я не знаю, как получилось так, что я забыла не все. Я помнила ад, в котором я была и помню его до сих пор. Наверное, поэтому я верую в Бога. Я помнила шпалы, которые просто так, находясь в пространстве, не были не к чему прикреплены. Наверное, поэтому, проходя геометрию и до сих пор, я не могу понять, как может отрезок, находящийся в пространстве просто вот так вот «висеть». К чему он крепиться? Где те два гвоздя, на которые он крепиться своими концами? И самое главное — куда вбивают эти гвозди? Как можно что-то вбить в пространство? Я помню отвратный запах крови, поэтому, наверное, не смотря на то, что я долгое время работала в больнице, я не могу переносить тошнотворный запах крови, а визуально воспринимаю её спокойно. Я помню сердце – клокочущее, выплевывающее, разъяренное. Наверное, оттуда, в два года я знала, как оно выглядит, ибо видела этот ад в своих снах практически каждую ночь лет до семи, и, просыпаясь ночами орала, как орут люди, сходящие с ума. Наверное, Бог слегка пошутил, решив оставить мне в памяти то, что я прошла для определенных целей. Например, для того, что бы вспоминая этот ужас, я думала головой, прежде чем совершить что-то ужасное в моей новой жизни. И это срабатывает. Я по натуре суицидник. И как все суицидники часто думаю о глупостях. Нет, нет, да и мелькнет мысль уйти вопреки Божьей воле. Но вспоминая иногда тот ад, что я прошла, я останавливаюсь. Бог – далеко не глупый. Видя мой настрой, он подарил мне Владюшу, тем самым давая понять, что в моих руках его жизнь. Жизнь крохотного мальчика, которому я нужна. Я помню отдельные истории из прокрутки-фильма про мою жизнь. Наверное, поэтому я могу предугадывать некоторые события, с точностью описав их результат, и не могу объяснить, как я это делаю. Я помню и мои похороны. Это будет весной. Ранней весной, когда в лесу еще лежит ноздреватый снег. Моя душа, пребывая еще на Земле, будет просить пить. И похоронная процессия задержится по каким-то причинам. Люди будут нервничать, а от них ничего не будет зависеть. Это просто я забреду в лес и, найдя проталину, буду жадно пить талую воду. В последний раз. Пить и ощущать запах свежести, запах воды. А еще я услышу «Там люди ждут?», на что подумаю – отвечу: «без меня не начнут все-равно. Пусть подождут». Я это очень хорошо запомнила, когда стояла перед судьями там, на суде. Если бы я знала, что предстоит мне испытать тут, на грешной Земле! Я бы, наверное, лучше осталась бы в аду и прыгала до сих пор по шпалам, срываясь вниз. Я много чего испытала и продолжаю испытывать до сих пор. Я узнала, что можно любить, отдавая всю себя, получая взамен равнодушные глаза и безразличие. Я узнала, что такое горечь разочарований, непонимание, предательство. Я узнала, что такое невнимательность того, кто очень тебе дорог. Обо всём этом я расскажу завтра. Обязательно расскажу.