Масленица.


62

 

Я помню один из праздников в моей жизни, под названием масленица. Мы тогда родственниками собрались у мамы моей в ее большом доме. Я вообще очень любила когда все родственники собирались — две тётки мои, бабушки-дедушки, дядья. Но жизнь идет и неумолимо уносит близких. И вот уже давно нет бабушки и дедов…

Я всегда любила собираться за одним столом с родными. Это были самые «вкусные» времена! Потому, что всегда начиналось « А помнишь?..», «А помнишь?» И я узнавала всё новые и новые подробности из их родственной жизни!  Так я узнала о том, что когда у мамы родилась младшая сестра Наталья, то мама моя со старшей сестрой Татьяной, увидев маленького сморщенного человечка, завернутого в пеленку, из ревности говорили маме своей «Выброси ее! Нам и без нее хорошо! Зачем ты ее подобрала?» (бабушка Женя тогда сказала им, маленьким девочкам еще, что ребенка им подбросили — раньше же не принято было говорить детям о родах). Так я узнала  подробности о дружбе мамы и ее двоюродной сестры Алисы.  Так я…  Я много чего узнала. И все это происходило именно тогда.

Я вспоминаю один из праздников — проводы зимы. Мы тогда собрались у моей мамы, в ее большом доме. Помню, жарили шашлык, помню, как выходили на улицу и сжигали чучело — по русской традиции. Мне, отчего-то тогда так грустно было, словно мы не чучело сжигаем, а что-то очень важное в нашей жизни, словно с чем-то прощаемся. С тем, чего больше никогда в нашей жизни не повторится. Я, помню тогда, отчаянно гнала от себя эту мысль, но она настолько плотно завладела мной, что я просто стояла  и смотрела на огонь, сжирающий это самое чучело, символизирующее зиму… Помню блины. Помню, как Наталья впервые пила виски. Морщилась «какая гадость! Как самогон! И что люди в нем находят?». А еще я, помню, все записывала на камеру своего айфона. И то, как чучело жгли, и то как желали друг — другу здоровья, и то, как пели… И то, как Наталья сетовала на невкусный виски, что пила впервые.  Это было несколько лет назад. Практически день в день. Но я помню все отчетливо.  В деталях, вплоть до голосов. И послушать бы все это — посмотреть. Но айфон был утерян мною в далёкой Вьетнамской деревушке — Муйне. Утеряна память. Внешняя. Осталась только внутренняя.  Одна из ценностей человечества — память.

Это была последняя масленица в жизни Натальи.  Её уход, по прошествии  трех лет, до сих пор не дает мне покоя. Мозг просто отказывается принять эту информацию. Отторгает!  И я, втихушку, что бы никто  из близких не крутил пальцем у виска, иногда, приезжаю к маленькому пустому домику, где она когда-то жила… и подолгу стою рядом, уткнувшись лбом в холодную его стену… и плачу.