Он и она.


Он и онаКто давно знаком со мной, то, наверняка знает, что иногда я, глядя на людей, могу рассказывать про них истории. Это, естественно, истории мною выдуманные, и, возможно, не имеющие никакого отношения к этим людям, но они — в той или иной ситуации, очень бы были уместны. Иногда они напоминают, прям эпизод из книжного романа, а иногда, парадокс, частично являются правдой. Я сегодня ожидала в автомобиле Гусева. Он пошел в банк, а я осталась сидеть и ждать его. И вот так вот, сидя в авто, я была свидетелем разыгравшейся сцены между одной молодой женщиной и ее спутником. Женщина сидела на скамейке недалеко от моей машины, на остановке. Я сразу поняла, что она пришла не просто так. Она пришла на встречу — ее волосы цвета пшеницы были разбросаны по плечам, макияж в стиле «без макияжа» — это касалось тона кожи лица и глаз. И ярко-красные губы. Одета она была просто — черное пальто, прямого силуэта, алый шарф и черные туфли. Ничего лишнего. И вот эта женщина, лет 30-ти сидела, вглядываясь в каждого прохожего выходящего из автобуса и наконец, дождалась. Он вышел. Высокий, интересный внешне брюнет. Подошел к ней, сдержано улыбнулся, а она поднялась ему навстречу.
И я тут же, ясно, увидела их историю. Историю ее и его. С самого начала.

Они познакомились абсолютно случайно — он оформлялся на новое место работы переводом, а она, по сути, пришла на его место. Отношения завязались быстро, как это принято сейчас, без лишних церемоний. Была холодная зима, и он пригласил ее на дачу. Это были одни из сказочных выходных в ее жизни. Дача была за городом, принадлежала когда-то его отцу, работавшему в местной газете и состоявшему в союзе писателей. Три года назад отца не стало, и дача перешла в полноправное владение Геннадия — так звали спутника светловолосой Екатерины. Все это он рассказывал ей, когда они, прогуливаясь, шли по узкой тропке, припорошенной снегом. Внезапно на тропинку, из глубины леса выскочила белка. «СМОТРИ!»- крикнула Екатерина, показывая на белку!

Потом они, гуляя, долго рассказывали друг другу истории из своих жизней. Внезапно он остановился у небольшой ели. Невысокая, пушистая, с небольшими шишками, она стояла припорошенная снегом, отчего выглядела абсолютной сказочной красавицей. «Смотри, она такая необычная… красивая» — сказала Катя. «Это ты у меня необычная, красивая» — ответил Геннадий и притянул Екатерину к себе. Так, впервые они поцеловались. Геннадий дотянулся до нижней ветви ели, наклонил ее и сорвал пушистую мохнатую лапу с мелкими, еще зелеными плотными шишками. «На память, — произнес он,- пусть она напоминает нам о нашей этой поездке!» А Катя отметила тогда, что шишек — три штуки. Это очень хорошая примета. Две — это она и Гена, а третья, скорее всего их продолжение. После был легкий ужин, потрескивание дров в печи и совершенно фантастическая ночь. В общем, все то, о чем могла мечтать молодая женщина. Не было ни пошлости, ни грязи. Все было романтично и достойно. На следующий день, ближе к вечеру, уезжая, Катя прижимала к себе ветку, с тремя маленькими шишками.

А потом все закрутилось в таком быстром темпе, что кружилась голова. Вы сами-то знаете, как так бывает, когда не можешь быть без человека? Когда небо серое и мир не весел лишь оттого, что человека нет рядом? Год пролетел, как во сне и не было дня, проведенных порознь.

И в один момент, словно кто-то взял и перемешал колоду карт. Словно кто-то решил, что счастье двух — это миф. Это было в конце марта, когда он вдруг за ужином сказал «представляешь, к нам новую секретаршу прислали. Ходит без лифчика!» Катя подняла голову, открыла рот от удивления и внимательно посмотрела на Геннадия. Странное дело — мыслями он был уже далеко и глаза выдавали это. Все чаще он стал задерживаться с работы, все чаще возникали какие-то планерки. В конце апреля вдруг заявился с букетом, и она вдруг поймала себя на мысли «как давно он не дарил мне цветов». А он, словно подсмотрев или подслушав ее мысли, сказал «как давно я не дарил тебе цветов».

А через день он не пришел домой ночевать. Телефон его не отвечал, а потом и вовсе оказался вне зоны доступа. Она не находила места, обзвонила всех знакомых. Все молчали, произнося » я не знаю», словно оправдываясь. И она чувствовала ложь, исходящую от каждого.

Ветка, сорванная когда-то там, на даче, с сухими сморщенными иглами, стоявшая в старой хрустальной вазе, до сих пор стояла на полке с книгой, которую когда-то она читала ему вслух и была самой счастливой. Одному Богу известно было в ту минуту, что она испытывала. Он не пришел ночевать домой прошлой ночью. Он не пришел домой и сегодняшней. Она, поняв, что ее обманывают, перестала звонить. Лишь ранним утром следующего дня, она набрала его номер. И ей ответили. Ответил он, хриплым тихим голосом. Таким говорят тогда, когда человек спал, а его разбудили. Она не помнит что говорила ему, но она помнит отчетливое на заднем фоне женским голосом «Ген, кто это?» и отчего то, ее воображение, нарисовало ей, как он подкладывает палец к губам «тсссс».

Неделя прошла в бездонном одиночестве. Сначала она злилась, ругала мысленно его. Потом пыталась мысленно договориться: «мне все равно, где ты и с кем. Только вернись. Я очень люблю тебя и не могу без тебя». Неделя, как во сне. Спустя неделю она позвонила ему «нам нужно поговорить». А он, неожиданно, согласился. Они договорились встретиться недалеко от ее дома, ставшего теперь для нее чужим и пустым. Они договорились встретиться на остановке. В 19 часов.

Она долго думала, что бы надеть. Что надеть, что бы он увидел и понял — кого потерял. А потом вдруг поняла, что ничего не хочет. Не хочет быть лучше, не хочет пафоса. Она хочет просто быть счастливой, а счастье не купишь за красивый макияж или платье. Она надела обычное черное платье, накрасила губы красной помадой. Провела по волосам, цвета спелой пшеницы, щеткой. Накинула пальто. На улице вовсю властвовала весна. Катя присела на скамейку. Я сидела в автомобиле и наблюдала за ней, когда как в это время из автобуса вышел Геннадий — высокий брюнет. Она поднялась ему навстречу. Он поморщился, словно увидел надоевшую муху. Так они стояли минуты две друг напротив друга — высокий статный брюнет и высокая стройная светловолосая девушка. Такие красивые и такие чужие друг другу. Она неожиданно спросила «ты… я нужна тебе?»… а он, глядя куда-то в сторону, ответил коротко «я не вернусь». Резко повернувшись, он пошел по направлению уходящего автобуса. А она стояла и смотрела вслед уходящему счастью.

А я… сидя в машине, смотрела на высокую девушку, в черном пальто, с волосами цвета пшеницы, для которой весь мир только что стал темно-серым.